Алкоголичка

Обернувшись на окрик странной особы, приютившейся на краю припорошенной снегом скамье у двух подъездного дома где жила моя одноклассница, я на несколько секунд замерла, всматриваясь в лицо незнакомки.

Пытаясь найти знакомые черты, лихорадочно соображала, кто это может быть?

Кривая страдальческая улыбка застыла на её синюшных, в жутких болячках губах, а от затуманенного старческого взгляда, по моей спине змейкой пополз неприятный холодок.

-Боже ты мой! Неужели так может опуститься человек – пронзила мысль, больно заныв где-то в области солнечного сплетения.

От неё омерзительно несло давно не мытым телом, и ужасающим запахом застарелой мочи. На вид ей было лет 60-65. Торчащие из-под вязаной шапчонки седые лохмы трепал пронизывающий ветер, от порывов которого, она постоянно съёживалась, кутаясь в короткую, еле прикрывающую низ спины, шубёнку.

Закоченелыми руками в дырявых, красного цвета перчатках, неизвестная мне женщина придерживала ворот своего одеяния и, время от времени качала головой.

Пряча нос в меховой ворот куртки, я наклонилась и ещё раз попыталась разглядеть особу. Словно прочитав мои мысли, незнакомка, взглянув мне в глаза, прошелестела беззубым ртом.

- Я Оля, сестра твоей одноклассницы Веры Соловьёвой.

Потом помолчав, добавила

Помнишь?

-Оля? – вскрикнула я!

Я хорошо помнила младшую сестру своей одноклассницы. Она была лет на десять младше нас и, часто бывало, закатывала истерики, если её не брали на прогулку.

В семье к младшенькой относились с нежностью, часто баловали, и самый лакомый кусок всегда предназначался ей.

Не могу сказать, что они бедствовали, но жили очень скромно. Четверо детей – три дочери и сына , мать тянула одна.

Зоя Петровна, так звали её, была женщиной дородной, с чёрными, как смоль, густыми волосами, которые она туго завязывала в роскошный хвост и красивыми вразлёт бровями.

Работая медицинской сестрой в городской больнице, она часто брала дополнительные дежурства, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, а по вечерам бегала ставить уколы.

От неё всегда пахло лекарствами, и уставший взгляд карих глаз, казалось, никогда не менялся.

Обязанности в этой семье были строго распределены и беспрекословно выполнялись. На старших сестёр возлагалась уборка в квартире и поход за продуктами. Покупалось всё строго по списку, и сдача возвращалась матери до копейки.

С точки зрения подростка, меня тогдашней, строгость с которой воспитывались дети, была чрезмерной, но сегодня с высоты своего жизненного опыта я понимаю, что другого пути у неё просто не было.

Отпускать вожжи, когда дети почти круглосуточно предоставлены сами себе было бы крайне безответственно. После смерти мужа ей приходилось трудиться за двоих и роптать на судьбу, не было времени.

После школы наши дороги разошлись и в минуты редких встреч, когда мы одновременно приезжали в город нашего детства, общение не было столь близким, чтобы откровенничать на такие душещипательные темы.

Однако я знала, что моя одноклассница Вера вышла замуж и уехала на север, а старшая сестра, как и их мать связала свою жизнь с медициной. Окончив местное медицинское училище, осталась в городе и уже много лет работала медицинской сестрой.

Об их младшенькой, как они её когда-то нежно называли, я ни когда не слышала, как будто её и не было в их жизни.

Несколько дней, находясь под впечатлением от встречи с Ольгой, я время от времени в мыслях возвращалась к ней и не могла понять, как такое могло произойти с человеком любимым и опекаемым всеми членами семьи.

В моей голове постоянно звучал её охрипший голос, и глаза… их невозможно забыть.

-Ты не могла бы, мне денег надо. Я отдам, отдам… бормотала она с мольбой глядя на меня.

Я стояла и не знала, что мне делать. Мне искренне было жаль её, но я, осознавала, что дав ей деньги, я приближу её ещё на один шаг к смерти.

-Ты замужем? – спросила я.

-Да, да… – торопливо начала она - мы живём в Старом городе в доме мужа.

- А дети, дети у тебя есть? А что ты здесь делаешь?

- Я мыла подъезды, но меня сегодня выгнали, а муж – сука, не пустит без денег домой.

Она всхлипнула, смачно высморкалась и добавила – козёл, не работает, а от меня требует на выпивку.

- А дети? – повторила я свой вопрос.

Мне показалось, что она не хочет отвечать, но, несколько секунд помолчав Ольга мучительно, словно выдавливая из себя каждое слово, произнесла.

-Троих детей муж забрал и увёз с собой к матери в деревню на Украине, а один ребеночек у меня умер.

Она снова судорожно вздохнула и, посмотрев в сторону, добавила

– а остальные мои кровинушки в интернате. Забрали их у меня. Я три раза замужем была. Этот козёл, с кем сейчас живу, у меня четвёртый.

Меня покоробило от слов « а остальные в интернате» Но я не стала заострять на этом внимание и спросила.

-А сестры знают, что ты в беде?

-Нет у меня сестёр, не нужна я им. Мама и брат умерли.

Она неумело перекрестилась и смахнув рукавом вытекающую из носа жидкость, добавила

- а сестры между собой как собаки лаются. Нет больше у меня никого.

Повисла пауза. Мне хотелось как-то помочь ей и я прикоснувшись к её локтю, осторожно предложила.

- Идём, я куплю тебе продукты, и ты поедешь домой

Отдёрнув руку, она, озлобленно вскрикнула

- Я не прошу тебя мне продукты покупать, мне денег надо! Убьёт ведь меня, если не принесу выпить.

Простояв минуту в раздумье, я достала из сумки кошелек и, сунув ей в руки несколько денежных купюр, быстро пошла проч. Уже заходя в подъезд, я посмотрела в ту сторону, где сидела Ольга, и увидела вместо неё вмятину в снегу на сиротливо стоящей в сугробе лавочке.

Больше я с ней не встречалась, но о её мрачном жизненном пути мне поведала другая одноклассница, с которой я буквально столкнулась в дверях магазина.

Ещё учась в школе, Ольга родила своего первого малыша. Тогда ещё была жива их мать и ей не разрешили делать аборт. Когда ребенку исполнилось год, она начала исчезать из дому.

Вначале на несколько дней, а потом пропадала неделями и даже месяцами. На вопросы родных, - где была? - отмалчивалась, запиралась у себя в комнате и не пускала к себе ни кого.

Потом, как будто приходила в себя, начинала заботиться о ребёнке, но это длилось недолго. Исчезая из дому с очередным мужчиной, она каждый раз возвращалась к матери и с каждым возвращением выглядела всё хуже и хуже. Догадаться о том, что она больна и больна серьёзно уже не составляло ни какого труда. Человек опускался всё ниже, теряя реальность.

Родив семеро детей, она не знала о них ничего.

Даже о том, что трое её детей уже не в интернате, а у старшей сестры, она не догадывалась. Желание выпить лишило её всех человеческих качеств. Апатия и потеря интереса к собственным детям и всему что окружало, были явными.

Все четыре брака заканчивались плачевно. Первый треснул по причине её загулов. Второй муж умер, третий отбывал наказание за убийство, а последний сожитель, с кем она делила кров, страдал хроническим алкоголизмом и, приютив её в доме, оставшемуся ему от родителей, заставлял добывать выпивку.

Её жизнь превратилась в ад. Сестры отвернулись от неё

Много лет семья боролась с её пристрастием к алкоголю и распутному образу жизни, но всему, рано или поздно, приходит конец.

Алкоголизм разрушил всё, что было у любимице семьи. Отнял самое дорогое - детей.

Она осталась без жилья и похоже, о покаянии не может быть и речи.

Понравилась статья? Поделись!

Нет комментариев

Добавить комментарий

Отправить комментарий Отменить

Сообщение